.RU

Стайн Гертруда «Автобиография Элис БиТоклас» - страница 2



Я еще расскажу эту историю в том виде в котором я ее впоследствии узнала но сейчас мне пора идти искать Фер-нанду и предложить ей давать нам уроки французского.

Я все ходила и ходила и глядела на толпу, я и не думала что на свете может быть столько разных мужчин которые пишут и разглядывают картины. В Америке, даже в Сан-Франциско, я привыкла видеть на выставках женщин и небольшое количество мужчин, здесь же были мужчины, мужчины, мужчины, изредка мужчина с женщиной но чаще трое или четверо мужчин и женщина при них, а иногда пятеро или шестеро и с ними две женщины. Позже я привыкла к этим пропорциям. В одной из таких групп из пятерых или шестерых мужчин и двух женщин я заметила чету Пикассо то есть Фернанду и узнала ее по характерному жесту, указательный палец поднят вертикально вверх и на пальце колечко. Как я потом узнала указательный палец у нее как у Наполеона той же длины что и средний если не длиннее, и когда она волновалась, что бывало не слишком часто, поскольку Фернанда флегма, указательный палец тут же взмывал вверх. Я подождала немного чтобы не встревать в разговор где Фернанда и Пикассо были два противоположных полюса внимания, но в конце концов набралась смелости сделать шаг вперед и привлечь ее внимание и сказать чего я от нее хочу. Ах да, милейшим тоном сказала она, Гертруда передала мне вашу просьбу, я с удовольствием стану давать вам уроки, вам и вашей подруге, вот только ближайшие несколько дней я буду страшно занята переезжаю на новую квартиру. В конце недели Гертруда собирается меня навестить, если вы и ваша подруга составите ей компанию там обо всем и договоримся. По-французски Фернанда говорила с большим изяществом, соскальзывая правда время от времени на монмар-труа, так что мне было трудно ее понимать, но она получила какое-то педагогическое образование, голос у нее был просто прелесть и она была очень очень красивая и прекрасно сложена. Она была крупная женщина но не слишком крупная и была в ней этакая истома и маленькие округлые руки общая черта часть шарма всех французских женщин. Досадно что в моду вообще вошли короткие юбки потому что до того никто и думать не думал о крепких французских ногах среднестатистической француженки, а только о красоте ее округлых маленьких ручек. Я согласилась на предложение Фернанды и откланялась.

На обратном пути туда где сидела моя подруга я начала понемногу привыкать если и не к картинам то к публике. Я начала замечать ее типические черты. Много лет спустя, то есть несколько лет назад, когда умер Хуан Грис, которого мы все очень любили (после Пабло Пикассо он был ближайшим другом Гертруды Стайн), я слышала, как она сказала Браку, они стояли рядом на похоронах, кто все эти люди, их так много и лица такие знакомые а я и понятия не имею кто они такие. А, ответил Брак, это же вся та публика которую ты привыкла видеть на выставке независимых и на осеннем салоне и ты видишь эти лица по два раза в год, из года в год, вот потому-то они все и кажутся тебе такими знакомыми.

Дней десять спустя мы с Гертрудой Стайн отправились на Монмартр. Я оказалась там впервые и полюбила тамошние места раз и навсегда. Мы и сейчас время от времени там бываем и всякий раз у меня возникает то же чувство нежного и радостного ожидания как в первый раз. Это место где всегда стоишь и ждешь, не чего-то что непременно должно произойти, а просто так. Обитатели Монмартра почти никогда не сидели на месте, они стояли и это было наверное ничуть не хуже чем сидеть на стульях, потому что стулья во французских гостиных к сидению в общем-то не располагают. Итак я отправилась на Монмартр и начала привыкать к неизменному тамошнему стоянию. Сперва мы отправились навестить Пикассо а потом отправились навестить Фернанду. Теперь Пикассо терпеть не может ходить на Монмартр, он и думать-то о нем не очень хочет не то что говорить. Он даже и с Гертрудой Стайн говорит об этом не слишком охотно, в те времена там было много всякого что задевало его испанскую гордость а конец его монмартрского периода и вовсе был сплошь одна горечь и разочарование, а на свете нет никого несчастней разочарованного испанца.

Но в те времена он был на Монмартре как рыба в воде и жил на рю Равиньян.

Мы отправились к Одеону и сели там на омнибус, то есть сели на империал одного из тех старых добрых конных омнибусов которые ходили быстро и точно по расписанию через весь Париж и вверх по склону холма на пляс Бланш. Там мы сошли и стали взбираться вверх по довольно крутой улочке, сплошь застроенной по обеим сторонам магазинчиками где продавалась всякая еда, рю Лепик, а потом повернули за угол и принялись карабкаться по вообще едва ли не отвесной крутизне и вышли на рю Равиньян, теперь это место называется пляс Эмиль-Годо, но в остальном там ничего не изменилось, и ступеньки все так же ведут вверх к маленькой ровной площадке с деревьями, деревьев немного но они очень милые, а на углу человек занимается какой-то плотницкой работой, когда я там была в последний раз совсем недавно на углу человек все так же точно занимался плотницкой работой, и маленькое кафе прямо перед лестницей они там все обычно ели, и оно никуда не делось, а по правую руку невысокое деревянное здание где студии, и оно тоже никуда не делось.

Мы поднялись еще на пару ступенек и прошли сквозь незапертую дверь мимо студии где позже переживет свой самый мучительный период Хуан Грис но в то время там обитал некий Вайан, средней руки живописец у него в студии во время знаменитого банкета в честь Руссо будет дамская гардеробная, а потом спустились по довольно крутой лесенке вниз где в скором времени будет студия Макса Жакоба, и прошли мимо еще одной крутой лестницы которая вела в студию где не так давно покончил с собой молодой художник (Пикассо написал тогда одну из лучших своих ранних картин с друзьями собравшимися у гроба). Мы прошли мимо всего этого и добрались до массивной двери Гертруда Стайн постучала в нее и Пикассо открыл и мы вошли.

На нем была надета как французы ее называют singe то есть «обезьяна», рабочий комбинезон из джинсовой ткани синей или коричневой, на нем кажется был из синей а называется он так потому что делается из единого куска материи под пояс, и если пояс не завязан, а его почти никогда не завязывают, он болтается сзади вот и получается обезьяна. Глаза у него оказались даже еще более чудесные чем я запомнила в первый раз, такие глубокие и такие карие, а руки такие смуглые и тонкие и нервные. Мы прошли в студию. В одном углу стояла кушетка, в другом крохотная печка с плитой для обогрева и готовки, несколько стульев, одно большое сломанное кресло где сидела Гертруда Стайн когда с нее писали портрет и пахло псиной и красками и там была большая собака и Пикассо переставлял ее с места на место как будто собака была мебель и не самая легкая. Он пригласил нас садиться но стулья были чем-то завалены все до единого так что мы остались стоять и стояли пока не ушли. Это было первое мое стояние но потом я обнаружила что они все так стоят целыми часами. У стены стояла огромная картина, странная картина в светлых и темных тонах, вот и все что я могу о ней сказать, на ней было много людей, огромное множество людей и рядом с ней еще одна, в такой красно-коричневой гамме, три женщины, все ломаные и в неестественных позах, и картина была довольно страшная. Пикассо и Гертруда Стайн стояли и говорили между собой. Я стояла в сторонке и смотрела. Я не могу сказать чтобы я хоть что-нибудь такое понимала, но было в этом что-то тягостное и прекрасное и гнетущее и словно из-под спуда. Я услышала, как Гертруда Стайн сказала, и мою тоже. Тогда Пикассо достал откуда-то небольшое полотно, явно незаконченное, которое он никак не мог закончить, очень светлое, почти что белое, две фигуры, полностью прописанные но незаконченные и заканчивать он эту картину не собирался. Пикассо сказал, но он же ни за что ее не возьмет. Да, я знаю, ответила Гертруда Стайн, но тем не менее только на ней все так, как оно было. Да, я знаю, сказал он и они оба замолчали. После этого они стали говорить совсем тихо а потом мисс Стайн сказала, ну что же нам пора, мы идем к Фернанде на чай. Да, я знаю, сказал Пикассо. Ты часто с ней видишься, спросила она, он покраснел как свекла и набычился. Я вообще там ни разу не был, с обиженным видом сказал он. Она усмехнулась, ну в любом случае мы сейчас как раз туда, сказала она, а мисс Токлас собирается брать уроки французского. Ах, мисс Токлас, сказал он, это у которой такие маленькие ножки совсем как у испанки и цыганские серьги а отец у нее польский король вроде Понятовских, конечно, как же она без уроков. Мы все рассмеялись и пошли к дверям. Там стоял очень красивый молодой человек, а, Ахеро13, сказал Пикассо, познакомься с дамами. Он похож на Эль Греко, сказала я по-английски. Имя Пикассо разобрал, Лже-Греко, сказал он. Ах да я же забыла отдать тебе вот это, сказала Гертруда Стайн, отдавая ему пачку газет, это тебе в утешение. Он пролистал их, это были воскресные приложения к американским газетам, с Катценджеммерами14. Oh oui, Oh oui, сказал он, и лицо у него просто сияло, merci, спасибо тебе Гертруда, и мы ушли.

Итак, мы вышли и стали карабкаться дальше все вверх и вверх по склону холма. Ну, насмотрелись, спросила мисс Стайн, и что вы обо всем этом думаете. Ну, в общем было на что взглянуть. Это само собой, сказала она, но вы поняли какое это имеет отношение к тем двум картинам напротив которых вы так долго сидели на выставке. Только то что у Пикассо они ужасные а те две нет. Ясное дело, сказала она, как сказал однажды сам Пабло, когда берешься делать какую-нибудь штуку, сделать ее обычно бывает настолько сложно, что иначе как уродливой она получиться не может, но тем, кто берется за нее после тебя, не приходится напрягаться, чтобы сделать ее заново и они могут сделать ее приятной для глаз, так что когда за дело берутся другие, публике нравится.

Мы пошли дальше и свернули на маленькую улочку и там был еще один маленький домик и мы спросили мадмуазель Бельвайе и нас направили в маленький коридор и мы постучались и вошли в средних размеров комнату и там была огромная кровать и пианино и маленький чайный столик и Фернанда и еще две женщины.

Одна из них была Алис Прайсе, этакое на мадонну похожее существо с огромными красивыми глазами и очаровательной шевелюрой. Потом Фернанда объяснила, что ее отец простой рабочий и потому у нее такие уродливые большие пальцы на руках, у рабочих у всех такие. Она, объяснила Фернанда, семь лет жила с Прайсе, который был тогда правительственный чиновник, и она была ему верна, на монмартрский манер, то есть была с ним рядом и в горе и в радости, но не отказывала себе в маленьких удовольствиях. Теперь они собирались пожениться. Прансе сделался начальником маленького отдела в правительственном учреждении и ему теперь придется приглашать домой других таких же начальников и само собой надо узаконить отношения. Они и в самом деле поженились несколько месяцев спустя и Макс Жакоб по случаю именно этой свадьбы обронил свою знаменитую фразу, как прекрасно мечтать о женщине семь лет и наконец ее добиться. Реплика Пикассо носила более практический характер, неужто им для того чтобы развестись непременно нужно было сперва сыграть свадьбу.

Не успели они сыграть свадьбу как Алис Прайсе повстречала Дерена а Дерен повстречал ее. Это был тот самый случай который французы называют un coup de foudre, любовь с первого взгляда. Они с ума друг по другу сходили. Прайсе пытался с этим смириться, но теперь они были женатой парой и все было не так просто. Кроме того он впервые в жизни впал в ярость и порвал первое в жизни Алис меховое пальто, которое ей подарили на свадьбу. Это стало последней каплей, и через шесть месяцев после свадьбы Алис ушла от Прайсе навсегда. Они уехали вдвоем с Дереном и с тех пор всегда были вместе. Алис Дерен всегда мне нравилась. Была в ней этакая первобытность, может, и ее уродливые большие пальцы на руках имели к этому какое-то отношение, и то что лицо у нее было как у мадонны, ничуть этому не противоречило.

Вторая женщина была Жермен Пишо, совершенно другой тип. Она была тихая и серьезная и очень испанка, у нее были чисто испанские квадратные плечи и пристальный невидящий взгляд. Она была очень добрая. Она была замужем за Пишо, художником-испанцем, который сам по себе был существо удивительное, он был длинный и тощий вроде примитивных скульптурных изображений Христа в испанских церквях а когда он танцевал испанский танец скажем на знаменитом банкете в честь Руссо, выходило очень вдохновенно и зажигательно как священнодействие.

Жермен, по словам Фернанды, была героиней множества странных историй, однажды она доставила в больницу молодого человека, он был ранен в драке в мюзик-холле а все его приятели его бросили. Жермен приняла в нем самое живое участие и ухаживала за ним, как будто так и надо. У нее была целая куча сестер, все они, и она вместе с ними, полились и выросли на Монмартре и повыходили замуж за людей самых разных национальностей, даже за армян и турок. Жермен потом очень долго болела, не один год, и подле нее всегда была целая свита преданных ей людей. Они носили ее прямо в кресле в ближайшее синема и высиживали, и она вместе с ними, в кресле, весь сеанс до самого конца. Они делали это раз в неделю. И сейчас, наверное, делают.

Разговор за чайным столом у Фернанды не клеился, говорить было особо не о чем. Люди были приятные, и даже очень, но не более того. Фернанда немного поговорила о своей приходящей прислуге, пожаловалась что та недостаточно хорошо моет и вытирает чашки, и о том, что в покупке кровати и пианино в рассрочку есть свои неудобства. А кроме этого никому из нас в общем-то нечего было сказать.

В конечном счете мы с Фернандой договорились насчет уроков французского, я стану платить ей пятьдесят центов в час а она придет ко мне через два дня и мы начнем. Под самый конец они все стали чуть более естественными. Фернанда спросила у мисс Стайн, не осталось ли у нее приложений к американским газетам, с комиксами. Гертруда Стайн ответила что она только что оставила их у Пабло.

Фернанда вскинулась как львица у которой собираются отнять детенышей. Такое скотство никогда ему этого не прощу, сказала она. Я его встретила на улице, а у него комиксы в руках, я попросила дай мне я хоть отвлекусь немного а он отказал и грубо так Такая жестокость никогда ему не прощу. Я тебя прошу, Гертруда, как у тебя будут в следующий раз приложения с комиксами ты отдай мне и только мне. Гертруда Стайн сказала, да конечно с удовольствием.

Когда мы вышли на улицу, она сказала мне, будем надеяться что они помирятся до того как придут следующие приложения с Катценджеммерами потому что если я не отдам их Пабло он очень расстроится а если отдам Фернанда закатит жуткую сцену. Ну что ж наверное придется их потерять или пускай мой брат отдаст их Пабло по ошибке.

Фернанда пришла как договаривались почти без опоздания и мы начали заниматься. Конечно если ты берешь уроки французского приходится о чем-то говорить а у Фернанды было только три темы, шляпки, о шляпках нам друг другу сказать было уже нечего, духи, вот о духах у нас еще было что сказать. Насчет духов у Фернанды действительно был пунктик, и она была притчей во языцех для всего Монмартра потому что купила однажды бутылочку духов которые назывались «Дымок» и заплатила за них восемьдесят франков то есть в то время это было шестнадцать долларов и они вообще ничем не пахли а только этот удивительный цвет, как будто во флакон на самом деле налили жидкого дыма. Третья тема была разные категории мехов. Было три категории, первая категория соболя, вторая категория горностай и шиншилла, третья категория чернобурка и белка. Ничего более поразительного я еще в Париже не слыхала. Я была поражена. Шиншилла по второй, белка тоже мех, а котика нет вовсе.

Дальше мы с ней говорили только о модных в то время породах и разновидностях собак. Это была моя тема, и после того как я описывала очередную собаку, она всегда впадала в задумчивость, ах да, конечно, говорила она, просияв, вы пытались описать эту маленькую бельгийскую собачку которая называется грифон.

Вот так мы и занимались, она была очень красивая, но дело шло туго и очень монотонно, и я предложила встречаться вне дома, выпить где-нибудь по чашке чаю или просто гулять по Монмартру. И дело сдвинулось с мертвой точки. Она начала рассказывать мне всякие разности. Я познакомилась с Максом Жакобом. Они вдвоем с Фернандой были очень смешные. Они ощущали себя галантной парой времен Первой империи, он был le vieux marquis15 и целовал ей руку и говорил комплименты а она императрица Жозефина и принимала их. Это конечно была карикатура но довольно милая. Потом она рассказала мне о таинственной и страшной женщине по имени Мари Лорансен которая издавала животные звуки и доводила Пикассо. Она представлялась мне какой-то кошмарной старухой, и я была совершенно очарована познакомившись с юной chic16 Мари, которая выглядела так как будто сошла с полотна Клуэ17. Макс Жакоб прочитал мне мой гороскоп. Это была большая честь, потому что он его записал. Тогда я этого не понимала, но теперь другое дело, особенно в последнее время, когда все эти нынешние молодые люди, которые с ума сходят по Максу, они так удивляются и на них производит такое большое впечатление то обстоятельство, что он записал мой гороскоп хотя он вроде бы вообще никогда их не записывал, а просто проговаривал как будто между делом. Как бы то ни было, мой гороскоп у меня, и он записан на бумаге.

Кроме того она рассказала мне множество историй про Ван Донгена и про его голландскую жену и про голландскую малышку-дочку. Ван Донгена стали замечать после портрета, который он написал с Фернанды. Тогда-то он и создал такой vogue18 впоследствии типаж с миндалевидными глазами. Только у Фернанды действительно были миндалевидные глаза; хорошо это или плохо, в ней все было совершенно естественным.

Конечно, Ван Донген отрицал, что на картине изображена именно Фернанда, хотя она ему позировала и потом из-за этого было много обид. В те дни Ван Донген был беден, у него была голландская жена, которая к тому же была еще и вегетарианка и они питались одним шпинатом. Ван Донген частенько сбегал от шпината на Монмартр, где барышни платили за его обед и за выпивку.

Ван Донгеновой дочке было всего четыре года но она была невыносима. Ван Донген вытворял с ней всякие акробатические трюки и крутил ее над головой, взявши за ногу. Стоило ей дорваться до Пикассо, от которого она была без ума, и от него вскоре оставалось одно воспоминание, он очень ее боялся.

Про Жермен Пишо еще много было всяких историй и про цирк где она подбирала себе любовников и про былую и нынешнюю жизнь Монмартра. У самой Фернанды тоже бьи свой идеал. На тот момент это была Ивлин Toy. И Фернанда обожала ее примерно так же, как более позднее поколение обожало Мэри Пикфорд, она была такая светленькая, такая бледненькая, такая дурочка и тут Фернанда глубоко и с трепетом сердечным вздыхала.

В следующий раз когда я встретила Гертруду Стайн она вдруг спросила меня, а что Фернанда все еще носит сережки. Не знаю, сказала я. Ну так приглядитесь, сказала она. В следующий раз когда я встретила Гертруду Стайн я сказала, так точно Фернанда носит сережки. Ну что ж, сказала она, значит пока ничего не поделаешь, такая досада потому что понятное дело раз у Пабло в студии никого нет дома его не удержишь. На следующей неделе я с чистой совестью могла объявить, что Фернанда сережек больше не носит. Ну что ж значит все в порядке у нее кончились деньги и теперь все пойдет на лад, сказала Гертруда Стайн. Так оно и вышло. Неделей позже я уже обедала с Фернандой и Пабло на рю де Флёрюс.                                              

Я подарила Фернанде китайский халатик родом из Сан-франциско а Пабло отдарился очень милым рисунком.

А теперь я расскажу вам как два американца оказались в самом сердце революции в искусстве, о которой окружающий мир в те времена не имел никакого понятия.


Гертруда Стайн в Париже

Пока Гертруда Стайн доучивалась два последних года на медицинском факультете университета Джонса Хопкинса в Балтиморе, в 1900—1903 годах, ее брат жил во Флоренции. Там он услышал про художника по фамилии Сезанн и увидел его работы принадлежавшие Чарльзу Л ёзеру. Когда на следующий год они с сестрой обосновались в Париже они отправились к Воллару единственному торговцу картинами у которого продавались Сезанны, чтобы на них взглянуть.

Воллар был массивный темноволосый человек и он слегка шепелявил. Его магазин находился на рю Лаффит недалеко от бульвара. Чуть дальше по этой короткой улочке был Дюран-Рюэль а еще чуть дальше почти у самой церкви Св. мучеников был Саго бывший клоун. Если взобраться повыше на Монмартр там на рю Виктор-Массе была мадмуазель Вейль которая продавала и картины и книги и вообще всякую всячину а совсем на другом конце Парижа на рю Фо-бур-Сент-Оноре был бывший хозяин кафе и бывший фотограф Дрюэ. А еще на рю Лаффит был кондитер Фуке который всегда был готов предложить в утешение изумительные медовые пирожные и конфеты с орешками а время от времени вместо картины можно было купить себе клубничного джема в стеклянной баночке.

Первый визит к Воллару произвел на Гертруду Стайн неизгладимое впечатление. Место было невероятное. Совсем не похоже на картинную галерею. Внутри лицом к стене пара холстов, в углу небольшая стопка больших и маленьких холстов наваленных друг на дружку как ни попадя, в центре комнаты стоял с мрачным видом массивный темноволосый человек. Это был Воллар в добром расположении духа. Когда расположение духа у него было по-настоящему дурное он перемещал свое большое тело к выходящей прямо на улицу стеклянной двери, поднимал руки над головой, упирался обеими ладонями в верхние углы дверного проема и принимался все также мрачно взирать на улицу. И тогда никому даже и в голову не приходило к нему зайти.

Они попросили показать им Сезаннов. Вид у него сделался чуть менее мрачный и он стал отменно вежлив. Позже они выяснили что Сезанн был главной любовью всей его жизни. Имя Сезанн действовало на него как заклинание. Впервые он узнал о Сезанне от художника Писсарро. Писсарро был тот самый человек от которого все первые поклонники Сезанна услышали о Сезанне. В то время Сезанн озлобленный и мрачный жил в Экс-ан-Прованс. Писсарро рассказал о нем Воллару, рассказал флорентийцу Фабри, который рассказал Лёзеру, рассказал Пикабиа, да и вообще всем на свете кто в то время знал о Сезанне.

Если вы хотели посмотреть Сезанна идти нужно было к Воллару. Позже Гертруда Стайн написала стихотворение под названием «Воллар и Сезанн», а Хенри Макбрайд опубликовал его в «Нью-Йорк сан». Это было первое стихотворение Гертруды Стайн написанное на случай и таким вот образом опубликованное и как ей так и Воллару это доставило массу удовольствия. Позже когда Воллар написал свою книгу о Сезанне, Воллар по совету Гертруды Стайн послал экземпляр Хен-РИ Макбрайду. Она сказала Воллару что целая страница в одной из крупнейших нью-йоркских ежедневных газет будет посвящена его книге. Он даже и не думал что такое вообще возможно, ни с кем в Париже такого еще не было. Так оно и вышло и он был очень тронут и доволен так что и описать невозможно. Однако вернемся к тому первому визиту.

Они сказали мсье Воллару что хотят взглянуть на несколько пейзажей Сезанна, их направил сюда мистер Лёзер из Флоренции. Да конечно, сказал Воллар и вид у него был весьма довольный и он начал бродить по комнате, а потом и вовсе исчез за перегородкой в задней ее части и они услышали как он тяжело вышагивает вверх по лестнице. Ждать им пришлось довольно долго а потом он вернулся и принес с собой крохотное полотно яблоко и большая часть холста не записана. Они доскональнейшим образом рассмотрели картину, а потом сказали, ага но видите ли мы хотели бы взглянуть именно на пейзажи. Да конечно, вздохнул Воллар и вид у него сделался еще того довольней, мгновение спустя он снова исчез и на сей раз вернулся с картиной и на ней спина, картина была превосходная кто бы сомневался но брат с сестрой были еще не вполне готовы к восприятию Сезанновых ню а потому возобновили натиск. Им нужен был пейзаж. На сей раз после еще более долгого отсутствия он вернулся с огромным полотном с написанным на нем маленьким фрагментом пейзажа. Ага то что надо, сказали они, пейзаж вот только они хотели бы полотно размером поменьше но чтобы записано было все. Они сказали, да мы думаем что-то в этом роде. К этому времени над Парижем уже сгустился ранний зимний вечер и как раз в эту минуту по той же самой задней лестнице спустилась дряхлая на уборщицу похожая старуха, пробормотала, bon soir messieurs et mesdames и тихо вышла в дверь, еще через минуту еще одна такая же старуха спустилась по той же самой лестнице, пробормотала, bon soir messieurs et mesdames и тихо вышла в дверь. Гертруда Стайн рассмеялась и сказала брату, бред какой, да нет тут никакого Сезанна. Воллар поднимается наверх и говорит этим старухам что надо написать и он не понимает нас а они не понимают его и они что-нибудь ему такое пишут а он сносит вниз и вот нате вам Сезанн. Тут они расхохотались оба и никак не могли остановиться. Потом взяли себя в руки и еще раз объяснили насчет пейзажа. Они сказали что им нужен один из тех чудесных желтых солнечных видов Экса каких у Лёзера было несколько. Воллар опять вышел и на сей раз вернулся с великолепным маленьким зеленым пейзажем. Он был очень хорош, он был во весь холст, он стоил не слишком дорого и они его купили. Потом Воллар рассказывал всем и каждому что к нему пришли два сумасшедших американца и они смеялись и он очень на них обиделся но постепенно до него дошло что чем больше они смеются тем охотнее что-нибудь покупают так что пусть себе смеются на здоровье.

С того самого времени они стали ходить к Воллару все время. Вскоре им была дарована привилегия разбирать стопки холстов и самим выбирать что понравится. Они купили крошечного совсем маленького Домье, голову старухи. Понемногу им начали нравиться Сезанновы ню и в конце концов они купили два маленьких групповых полотна с обнаженной натурой. Они раскопали очень-очень маленького Мане черно-белого с ярмарочным торговцем на переднем плане и тоже его купили, они нашли двух крошечных совсем миниатюрных Ренуаров. Они часто покупали картины по две потому что одному больше нравилась одна а другому другая, и так потихоньку прошел год. Весной Воллар объявил что устраивает выставку Гогена и они впервые увидели несколько Гогенов. Довольно паршивых кстати сказать но им они в конце концов глянулись, и еще купили двух Гогенов. Гертруде Стайн у него нравились подсолнухи а фигуры не нравились а брат как раз предпочитал фигуры. Сейчас может сложиться такое впечатление что это были бешеные деньги но тогда все это стоило гроши. И так понемногу прошла зима.

Посетителей у Воллара бывало не слишком много но однажды Гертруда Стайн была там свидетельницей разговора от которого получила колоссальное удовольствие. Дюре в Париже был фигурой известной. Он к тому времени был уже очень стар и весьма представителен. Когда-то он дружил с Уистлером, Уистлер написал его портрет во фраке и с белым оперным плащом через руку. Он зашел к Воллару и вступил там в разговор с группой молодых людей и один из них по фамилии Руссель, из компании Вюийара, Боннара и прочих постимпрессионистов, что-то такое обиженное сказал насчет непризнанное™ своей собственной и своих товарищей, что им не дают даже выставиться в салоне. Дюре посмотрел на него этак ласково, мой юный друг, сказал он, есть две разновидности искусства, никогда об этом не забывайте, есть искусство и есть искусство официальное. Да как вы только смеете, мой бедный юный друг, надеяться что станете причастны к официальному искусству. Вы только посмотрите на себя. Предположим во Францию приезжает какая-нибудь важная шишка, и ей приходит в голову познакомиться с модными художниками и заказать свой портрет. Дорогой мой, вы только посмотрите на себя, один ваш вид приведет его в ужас. Вы милейший молодой человек, вы умны и прекрасно воспитаны, но важная шишка ничего подобного в вас не заметит, она будет просто в ужасе. Нет-нет по их представлениям модный художник должен быть среднего роста, с брюшком, одетый не то чтобы шикарно однако же согласно положению и статусу, не лысый и не слишком тщательно причесанный и чтобы почтительно кланялся. Сами понимаете что вы ни на что не годны. Так что ни слова больше об официальном признании, а если вам взбредет нечто подобное в голову взгляните в зеркало и подумайте о важных шишках. Нет-нет, дорогой мой юноша есть искусство и есть искусство официальное, они всегда были и всегда будут.

Зима еще не подошла к концу, а Гертруда Стайн и ее брат шили что раз уж они зашли настолько далеко нужно идти еще дальше, они решили купить большого Сезанна а потом уже хватит. Потом они будут благоразумны. Им удалось убедить старшего брата в необходимости этого последнего вложения капитала, и как вскоре станет очевидно оно и в самом деле было необходимо. Они сказали Воллару что хотели бы купить портрет работы Сезанна. В те времена большие портреты работы Сезанна вообще практически не продавались И почти все они были у Воллара. Ему эта просьба доставила несказанное удовольствие. Отныне они были допущены в ту самую комнату куда вела спрятанная за перегородкой лестница и где по мнению Гертруды Стайн сидели старухи и писали Сезаннов и теперь они проводили там целые дни решая какой именно портрет перейдет в итоге к ним в собственность. Всего их там было кажется восемь так что выбрать было нелегко. Им не раз и не два приходилось отступать к Фуке и восстанавливать силы при помощи его фирменных медовых пирожных. В конце концов они сузили выбор до двух портретов, мужского и женского, только на сей раз они не могли купить оба портрета и в конце концов купили женский.

Воллар сказал, обычно женские портреты они ясное дело дороже мужских однако, сказал он и еще раз внимательно посмотрел на картину, не думаю чтобы в случае с Сезанном это играло какую-либо роль. Они погрузили картину на извозчика и отправились с ней домой. Это была та самая картина про которую Элфи Морер объяснял потом что она закончена и понять что она закончена можно исходя из того что она в раме.

Это была очень важная покупка потому что Гертруда Стайн все смотрела на нее и смотрела и написала «Три жизни».

Незадолго до этого она в качестве упражнения в стиле начала переводить флоберовские «Trois Contes»19 а потом у нее появился этот Сезанн и она на него смотрела и под впечатлением от него написала «Три жизни».

Следующее важное событие произошло осенью. Это был первый год осеннего салона, самого первого осеннего салона в Париже, и они, нетерпеливые и возбужденные, отправились смотреть картины. Там они отыскали картину Матисса известную впоследствии как «La Femme au Chapeau»20.

Первый осенний салон был шагом на пути к признанию обойденных ранее вниманием широкой публики художников из Салона независимых. Их картины выставили в Пти-Пале напротив Гран-Пале где проходил большой весенний салон. То есть выставили картины тех независимых которые уже настолько преуспели что их картины стали продавать в престижных галереях. Именно они вместе с несколькими бунтарями из старого салона и создали осенний салон.

Выставка получилась очень свежая но без особого эпатажа. Там было много вполне приятных картин но была одна картина совсем неприятная. Она приводила публику в бешенство, так что пытались даже соскабливать краску.

Гертруде Стайн картина понравилась, это был портрет женщины с вытянутым лицом и с веером. И палитра и композиция были очень странные. Она сказала что хочет ее купить. Ее брат между тем отыскал одетую в белое женщину на зеленой лужайке и тоже хотел ее купить. Решив по сей причине как обычно купить обе они отправились в контору к секретарю салона узнать насчет цен. Им никогда раньше не доводилось бывать в небольшой комнатенке где сидел секретарь салона и было жутко интересно. Секретарь сверился с каталогом. Гертруда Стайн не помнит сколько она стоила и лаже чья она была, та женщина с собакой на зеленой травке, но Матисс стоил пятьсот франков. Секретарь объяснил что ясное дело никто никогда не платит столько сколько просит художник, надо просто назвать свою цену. Они спросили какую же цену предложить. Он спросил их а сколько они собираются заплатить. Они сказали что не знают. Он предложил пусть это будет четыреста франков и он даст им знать как только так сразу. Они согласились и ушли.

svtovij-rinok-poslug.html
svyashennaya-istoriya-poyasnitelnaya-zapiska-3.html
svyashennie-pismena-majya-sankt-peterburg-amfora-2000-stranica-18.html
svyashennie-pismena-majya-sankt-peterburg-amfora-2000-stranica-6.html
svyashennie-simvoli-kamni-i-zhivotnie-yung-k-g-chelovek-i-ego-simvoli.html
svyashennie-znaki-egipta-nachinayut-govorit-grinevich-gennadij-stanislavovich-praslavyanskaya-pismennost.html
  • lektsiya.bystrickaya.ru/process-dokazivaniya-pri-pomoshi-kosvennih-dokazatelstv.html
  • tetrad.bystrickaya.ru/urok-demokratii-v-istorii-respublikanskoj-turcii-ot-nejtraliteta-k-oppozicii-tureckij-ezhenedelnij-zhurnal-akis-v-borbe-za-demokratiyu-v-5.html
  • textbook.bystrickaya.ru/i-osnovnie-itogi-deyatelnosti-asdg-v-2005-godu-metodicheskoe-napravlenie-73-konsultacionnoe-napravlenie-73.html
  • grade.bystrickaya.ru/oblastnaya-celevaya-programma-socialnaya-podderzhka-invalidov-v-chelyabinskoj-oblasti-na-2011-2015-godi-stranica-5.html
  • tests.bystrickaya.ru/merki-za-prane-na-pari-dovedoha-do-bunt-na-notariusite-tema-stroitelstvo-stroitelen-kontrol.html
  • books.bystrickaya.ru/doklad-na-kollegiyu-ministerstva-imushestvennih-i-zemelnih-otnoshenij-respubliki-buryatiya-06-03-2013-g-na-temu-otchet-komiteta-zemelno-imushestvennoj-politiki-i-zemlepolzovaniya-za-2012-god.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/lekciya-8ekspluataciya-viklyuchatelej-i-razedinitelej-kurs-lekcij-dlya-studentov-spec-100100-kirov-2004.html
  • znaniya.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-po-professionalnomu-modulyu-tehnicheskoe-obsluzhivanie-oborudovaniya-ustrojstv-scb-sankt-peterburg-2013-avtor-tvorogov-boris-mihajlovich-21-09-1944.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/modemi-v-sotovih-setyah-svyazi.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/programma-disciplini-dpp-f-02-logopediya-celi-i-zadachi-disciplini-cel.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/programma-x-vi-mezhdunarodnaya-nauchno-prakticheskaya-konferenciya-studentov.html
  • occupation.bystrickaya.ru/naredba-21-ot-18-yuli-2005-g-za-reda-za-registraciya-sobshavane-i-otchet-na-zaraznite-bolesti-vsila-ot-01-01-2006-g-stranica-2.html
  • esse.bystrickaya.ru/razdel-4-fizika-mikromira-a-g-rokah-fizika-tehnika-inte.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/viii-osnovnie-napravleniya-semejnogo-konsultirovaniya-v-rabote-socialnogo-pedagoga-s-semej.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/referat-po-discipline-inzhenernie-seti-na-temu-vodosnabzhenie.html
  • thesis.bystrickaya.ru/pravila-zemlepolzovaniya-i-zastrojki-gorodskogo-poseleniya-rostov-yaroslavl-2008g-stranica-5.html
  • predmet.bystrickaya.ru/soderzhimoe-kataloga-gostikotli-elektronnaya-biblioteka-energetika.html
  • institut.bystrickaya.ru/the-news-that-dr-blare-had-refused-to-join-the-antarctic-expedition-was-sensational-we-are-not-prepared-to-discuss-the-question.html
  • predmet.bystrickaya.ru/referat-srok-vipolneniya-stranica-12.html
  • credit.bystrickaya.ru/polozhenie-ob-organizacii-samostoyatelnoj-raboti-studentov-v-federalnom-gosudarstvennom-byudzhetnom-obrazovatelnom-uchrezhdenii-visshego-professionalnogo-obrazovaniya-buryatskij-gosudarstvennij-universitet.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/programma-prednaznachena-dlya-prepodavatelej-vedushih-dannuyu-disciplinu-uchebnih-assistentov-i-studentov-napravleniya-podgotovki-46-03-01-istoriya.html
  • pisat.bystrickaya.ru/teorema-pifagora-za-stranicami-uchebnika.html
  • literature.bystrickaya.ru/duglas-devis-frejd-yung-i-psihoanaliz-rukovodstvo-po-analiticheskoj-psihologii.html
  • letter.bystrickaya.ru/oblast-primeneniya-magistralnij-truboprovodnij-t-ransport-nefti-i-nefteproduktov-ekspluataciya-i-tehnicheskoe.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/sortirovka-i-klassifikaciya-sirih-almazov-uchebnoe-posobie-12-12-00-tehnologiya-hudozhestvennoj-obrabotki-materialov.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/programma-razvitiya-mou-osnovnaya-obsheobrazovatelnaya-shkola-83.html
  • znanie.bystrickaya.ru/analiz-proekta-koncepcii-razvitiya-turizma-v-oblasti-issledovatelskaya-rabota-530-kbajt-infrastruktura-turisticheskoj-industrii-1-oblasti-v-70-80-e-god.html
  • obrazovanie.bystrickaya.ru/programma-15-18-aprelya-2008-goda.html
  • letter.bystrickaya.ru/model-idealnogo-gosudarstva-chast-3.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/metodicheskie-rekomendacii-po-organizacii-ispolneniya-trebovanij-zakonodatelstva-v-oblasti-promishlennoj-bezopasnosti-i-strahovaniya.html
  • composition.bystrickaya.ru/palci-vo-rtu-yazik-telodvizhenij-allan-piz.html
  • institut.bystrickaya.ru/sto-velikih-mifov-i-legend-stranica-29.html
  • crib.bystrickaya.ru/kalendarno-tematicheskoe-planirovanie-na-2008-2009-uchebnij-god-informatika-8-klass.html
  • education.bystrickaya.ru/313-razvitie-socialnoj-sferi-v-g-nikiforov-glavnij-arhitektor-proekta-m-m-islamov-vedushij-arhitektor.html
  • credit.bystrickaya.ru/oformit-otchet-po-laboratornoj-rabote-soderzhanie-otcheta.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.