.RU

Stanislaw Lem. Astronauci (1951) - страница 16



странными и причудливыми. То здесь, то там среди светящихся плит темнели

клубки как бы оборванных щупальцев, змей или кабелей. Потом, когда сверху

дорогу пересек темный силуэт моста, мне показалось, что под опорами лежат

огромные звериные туши, от которых свет отражается серебристыми бликами,

как от громадных рыб. Вблизи я разглядел висячие воздушные конструкции, а

под ними лежащие грудой длинные сплюснутые сигары, словно корпуса ракет

или самолетов, окруженные спиральными поясами, погнутыми и разорванными.

Мы въехали под развалины моста, на миг погрузились в полный мрак, который

фары прорезали надвое желтыми полосами, и вынырнули по другую сторону. Тут

уже не было даже и следа мостовой, а грунт превратился в какую-то

полустеклянную, полушлаковую заскорузлую массу, по которой гусеницы

скользили, ломая тонкую корку, попадали в пустоты и начинали буксовать со

страшным лязгом.

В отдалении светились гладкие массивы огромных откосов, а вокруг

простиралась холмистая пустыня, на которой стояли блоки, словно застывшие

в момент плавания, - исковерканные, переплетенные, как увеличенные в

тысячи раз фестоны, витки и гирлянды, в которые превращается, оплывая,

парафиновая свеча.

Кое-где торчали обломки конструкций, скелеты, на которых застыл

стекловидный строительный материал. Они поднимались над грудами развалин,

развороченные, черные, отсвечивающие ржавыми пятнами в свете фар. Ночная

темнота, отгоняемая на улицах к небу высокими зданиями, лежала здесь у

самой земли. Вдруг, когда машина, объезжая неглубокую воронку, повернула

вбок, в полосах света наших фар мелькнули две скрюченные фигуры. Я тотчас

же затормозил и дал задний ход, одновременно направив в ту сторону сноп

света. На тлеющем голубоватом фоне выделялись фигуры двух карликов. Я

усилил свет - это были два обломка столбов, наполовину погрузившихся в

грунт.

Дальше здания исчезли словно выкорчеванные и теперь видны были только в

отдалении. Неподвижно светясь, они опоясывали пространство широким

кольцом.

Здесь, где мы ехали, весь грунт светился мутным, словно проходящим

сквозь фильтр, светом: фосфоресцирующий шлак был смешан с темным не то

каменным, не то металлическим щебнем. Ехать было все труднее: равнина

переходила в небольшой, но крутой склон. Двигатель захлебывался от рева,

гусеницы, напрягаясь, пронзительно скрежетали, зарываясь временами чуть ли

не по самые оси. Вдруг двигатель взвыл от перегрузки. Мы достигли вершины

склона, и я затормозил.

Под нами зиял неглубокий кратер. От него исходил мутный колеблющийся

неровный свет с грязно-фиолетовыми, желтоватыми и зелеными оттенками, как

от гнилья. Дно было гладкое, вогнутое, пустое, но в глубине образующей его

стеклянистой массы маячили какие-то вплавленные в нее, как в янтарь,

жилистые скрюченные тени, корпуса машин, фигуры.

"Что это значит?.. Где мы?" - хотел я спросить, но горло сжала спазма,

и мне не удалось произнести ни звука. Кто-то коснулся моего плеча и дал

знак повернуть. Я молча кивнул, запустил двигатель, и мы медленно

двинулись вокруг кратера; а за стеклами плыли черные, погрузившиеся в

грунт развалины, словно корпуса огромных машин, слившиеся в бесформенную,

оплывшую массу. Наконец мы вернулись на нижний ярус улицы, где ехать было

легче.

Автомобиль, подскакивая на неровностях, шел у подножья больших зданий.

Я стиснул руки на штурвале и, вслушиваясь в шум двигателя, смотрел вперед,

а улицы вились и вились без конца. Сверху отбрасывали отсвет огромные

гладкие стены, закругленные углы, опоры, колонны; над нами проплывали

черные навесы других ярусов. Я не мог оторвать взгляда от этого зрелища -

такого величавого и неподвижного, словно все, что здесь находилось, должно

было стоять вечность, озаряя ночь все тем же голубоватым сиянием. От

обилия впечатлений я был словно в тумане и иногда забывал даже, что рядом

сидят товарищи; мне казалось, будто это путешествие во мраке продолжается

не часы, а целые годы. Случайно обернувшись и увидев, что Райнер с

Арсеньевым записывают показания приборов и сравнивают движения стрелок на

индикаторах излучения, я удивился, как может их занимать еще что-нибудь,

кроме этих безмолвных светящихся контуров, проплывающих за окнами.

В течение последней четверти часа астроном несколько раз дотрагивался

до моего плеча, приказывая сворачивать то вправо, то влево; я не сразу

понял, чем он руководствуется в выборе пути, но потом заметил, что он

следит за шкалой индукционного аппарата.

Когда мы выехали на более широкую улицу, астроном приказал мне

остановиться. Двигатель умолк. Мы инстинктивно плотнее затянули

герметические затворы шлемов и вышли через откидную дверцу. Мостовая была

усыпана мелкими опилками, светившимися так, словно в каждый стеклянный

осколок была вплавлена серебряная искорка. Шум шагов гулко раздавался в

тишине. Иногда ветер гнал по каменным плитам тучи пыли и свистел где-то

поверху, как разрезаемые листы железа.

Над нами из амбразуры остекленевшей конструкции торчал изогнутый книзу

пучок оборванных проводов толщиной в руку. Дальше из-за плоской стены

блока виднелся дугообразный фасад большого здания. В глубине улица

расходилась на три стороны: две ветви шли вверх, третьей был тоннель,

обращенный к нам огромным светящимся устьем. Внутри он суживался, как

конусообразная, закрученная в виток раковина.

Арсеньев некоторое время смотрел на индикатор, потом взял у Райнера

индукционный аппарат, перевесил его через плечо и вызвал нас. Мы собрались

возле него. Последним подошел Солтык: он долго стоял у машины, пытаясь

направить свет фар вглубь винтового тоннеля.

- Нам понадобятся инструменты, - сказал Арсеньев.

Как только мы вышли из машины, наушники наполнились мелкими,

надоедливыми потрескиваниями; и чтобы лучше слышать друг друга, мы должны

были сближать шлемы.

- Нам нужен кран с клещами, ломы и заряды фульгурита, - продолжал

астроном.

Он оглядел нас поочередно, потом решил:

- Смит останется со мной, а вы возвращайтесь на ракету. Посылаю вас

обоих, потому что Осватич еще лежит, а Лао Цзу чувствует себя лишь

немногим лучше. - Он взглянул на часы. - Дорога туда и обратно должна

занять не более трех часов, включая время, нужное для погрузки материалов.

- Ехать сейчас же? - спросил Солтык, делая шаг к машине.

- Да.

Инженер сел первым, за ним влез Райнер. Двигатель зашумел, и машина

двинулась, слегка покачиваюсь. Мы следили за ней глазами: она скрылась за

поворотом, и некоторое время еще слышался громкий рокот двигателя, -

очевидно, машина пробивалась через кучу песка или щебня, - потом все

утихло, только высоко над нами свистел ветер.

- Профессор... - сказал я. Он не услышал. Мелкие, частые потрескивания

раздавались в наушниках все время, словно на натянутую пленку тонкой

струйкой сыпался мак.

- Профессор, - повторил я громче, - где... они?

Он понял, подошел ко мне. Окошко его шлема было в тени, и каска с

торчащими сетками радароскопов, к виду которой мы уже привыкли, сейчас

вдруг поразила меня. Мелькнула безумная мысль: "Действительно ли это

Арсеньев, мой товарищ, человек?.." Но в следующее мгновение я увидел за

стеклом шлема его ясные, светлые глаза.

- Они исчезли, - сказал он.

- Как? Каким образом? Все?..

- Этого я не знаю. Больше ни о чем не спрашивайте сейчас. Индукционный

аппарат показывает, что где-то недалеко проходят подземные кабели...

- Поэтому мы остались здесь?

- Да, я ищу главный силовой кабель. Быть может, нам удастся добраться

до места, откуда все началось...

Помолчав, астроном добавил:

- Сейчас мы должны разойтись. Каждый отойдет на четыреста шагов и по

спиральной линии вернется на то место, где мы сейчас стоим, все время

стараясь обнаружить акустическое эхо. Кто найдет его первым, даст другому

знать красными ракетами. На радиосвязь полагаться нельзя. Все ясно?

- Да.

Он повернулся и двинулся крупными, легкими шагами. Я постоял еще

секунду, потом взглянул на гирокомпас и направился в противоположную

сторону.


Свой радиоаппарат я выключил. Сапоги гулко стучали по каменным плитам.

Эхо шагов раздавалось в пустоте с удвоенной силой. Приближаясь к стенам,

сверкающим холодным блеском, я видел свою неясную тень на мостовой. Я шел,

как мне приказал Арсеньев, двигая в обе стороны устьем аппарата, и считал

шаги. Отсчитав четыреста, повернул обратно. Пока мне не удалось ничего

обнаружить. Красный глазок внутри шлема - указатель радиоактивности -

светился слабо, что говорило лишь о незначительных следах излучения, но

его свет усиливался, когда я приближался к стенам. Я поднял голову. Там,

выше, стены резко обрывались под черным как смоль небом. Я шел еще с

минуту, когда вдруг услышал за собой шаги.

Это не было эхо.

Все мое лицо покрылось потом. Теперь я был уверен, что за мною кто-то

идет, и этот "кто-то" - не человек. Я неожиданно остановился - шаги

утихли; шагнул вперед - они раздались снова.

Меня охватил гнев. Обернувшись, я сорвал с плеча лучевое ружье, навел

его и, наклонившись, как для прыжка, принялся вглядываться вглубь улицы.

Она была пуста. В тусклом сиянии виднелась она вся, суживающаяся вдали и

сливавшаяся с другими отсветами. С минуту я тщетно вглядывался, потом

перекинул ружье через плечо... и услышал звук шагов... Поднял ружье...

шаги раздались снова... Ну да! Звук, который я принимал за шаги, издавала

пряжка ремня, ритмично постукивавшая о складки комбинезона, а я принимал

этот близкий, у самого уха, шелест за эхо шагов.

Пристыженный, я повернулся. В этот момент над зданием один за другим

появились три красных огня. Они вспыхнули и начали медленно спускаться,

таща за собою хвосты пурпурных искр. Я прибавил шагу и вскоре увидел

Арсеньева: он стоял на эллиптической возвышенности.

- Кажется, здесь, - сказал он.

Мы свернули в сторону. Там открывался неглубокий тоннель; его устье

было похоже на выгнутую книзу, разверстую пасть кита. Сходство усиливалось

висевшими над входом короткими стеклянными шипами или клыками. Внутри было

темно. Арсеньев включил фонарик и вошел, я - за ним. Дорога вела вниз по

наклонной поверхности, извивавшейся спиралью.

Мы спускались долго. Иногда в стенах открывались овальные отверстия

других тоннелей; тогда Арсеньев взглядывал на стрелку индукционного

прибора: мы шли все время по следу невидимого кабеля. Вдруг мы услышали

совсем другой звук: под ногами был металл Путь преградили три большие

трубы, идущие от стены к стене. В просвете между ними струился

колеблющийся свет Мы с трудом протиснулись под самой нижней трубой. Я влез

первым и зажмурился, ослепленный.

Перед нами была залитая светом наклонная дорога. Еще шагов двадцать, и

появился большой зал. Потолок его переливался рассеянным зеленоватым

блеском, как поверхность моря, освещенная солнцем. Свет равномерно то

усиливался, то ослабевал. Зал был круглый, с двух сторон ограниченный

выступающими откосами. Хорошее освещение позволило мне убедиться, что

замеченное мною еще в тоннеле не было ошибкой: тонкая пленка глазури на

каменных стенах доказывала, что здесь когда-то пылал небывалый жар. Под

откосами лежали не расплавившиеся до конца цилиндры из белого вещества,

похожего на фарфор. С потолка из отверстий, откуда торчали обломанные,

оплавленные трубки, свисали десятки оборванных проводов. Некоторые из них

доходили до цилиндров на полу, другие - до каких-то шаров с рогами,

расходящимися лучами из выпуклости в самом центре потолка Но не этот хаос

загадочных устройств так поразил нас, что мы, окаменев, остановились у

входа.

В дальней стене виднелась большая вогнутая поверхность, по которой

двигались змеевидные линии - длинные кривые линии, светившиеся синим и

белым светом. Иногда они соединялись в пучки, колебались и снова

расходились в разные стороны. Это были словно ожившие участки огромной

карты. Это и была карта - большая, своеобразная карта.

Присмотревшись к ней внимательно, я увидел, что за стекловидной

поверхностью простирается глубина, полная огней, мелких искр и больших,

как лампы, шаров, которые вращались, удалялись, приближались, скрещивали

свои пути и проходили мимо друг друга.

Я услышал дыхание Арсеньева: он стоял рядом со мной. Перед нами

двигались эклиптики, рассыпались букеты звезд, а черная густая туманность

покрывала, словно туча, группы пульсирующих светил. Иногда пространство

прорезывал яркий луч, словно гоня одну из планет, а она, вращаясь

медленно, тяжело и спокойно, показывала нам контуры неизвестных материков.

Там, где свет только брезжил, поднимались и опускались архипелаги звезд.

Было очень жарко. На потолке пульсировал свет, и наши укороченные тени

на освещенном полу то расплывались, то вдруг заострялись.

- Где мы находимся? - спросил я недоуменно. - Это какой-то планетарий?

Арсеньев молча направился вперед. Мы миновали середину зала. За одним

из откосов открывался круглый коридор, лишь слабо освещенный падавшим из

зала светом.

Арсеньев дошел до середины зала, когда я обернулся, чтобы еще раз

полюбоваться необычайным планетарием.

- Там словно небо... звезды... - сказал я. - Но что означают эти

светлые линии?

И вдруг я задрожал от волнения.

- Там... Земля.

Я подбежал к прозрачному экрану. Из темноты вынырнул шар в

перламутровом блеске далеких облаков. Он медленно вращался, наклоняясь в

эклиптике. Над ним темнела Луна в начальной фазе. В пространстве, усеянном

звездами, Земля, матово светящийся шар, подходила все ближе и ближе. Ее

путь уже искривлялся. Тут я увидел, что в глубине идет Венера: я узнал ее

по мягкому блеску, более светлому, чем земной. Из нее вырывался луч,

доходивший до Земли и обливавший поверхность облаков ярким светом.

- Что это? - прошептал я, хватая Арсеньева за плечо. Он молча поднял

руку и указал на что-то, чего я до сих пор не замечал: два вырезанных на

камне круга, перечеркнутые в одном месте прямой линией.

- Что это значит?

- Теперь уже ничего, - ответил Арсеньев. - Уже ничего... Инертное

движение однажды запущенного механизма, которое будет продолжаться...

Он не кончил, повернулся и вошел в темный тоннель. Тоннель был не очень

широкий, так как, раскинув руки, я мог дотронуться до обеих стен.

Несколько раз пришлось нам переступать через невысокие пороги, состоявшие

из ряда конусообразных выступов. Дальше тоннель шел горизонтально. Потом в

глубине появился свет, направлявшийся к нам: это было отражение нашего

фонаря. Дорогу преграждала стекловидная плита, плотно вставленная в

круглое сечение тоннеля. Арсеньев попробовал приподнять ее. С одной

стороны в стене был выступ, словно там скрывалась ось этого стеклянного

клапана; но или механизм не работал, или нам не удалось привести его в

действие, плита не поддавалась. Астроном на минуту задумался и направил

луч света на преграду. Стекловидная масса частично поглощала свет; в

тусклом ослабленном блеске виднелась остальная часть тоннеля: он

расширялся в виде воронки.

- Придется прибегнуть к ружью, - сказал Арсеньев.

Мы отступили к повороту. Арсеньев пригнулся и жестом приказал мне

сделать то же. Я встал позади него, стараясь не терять преграду из виду.

Астроном посветил себе, установил прицел, потом навел ружье и нажал спуск.

Грудь обдало жаром. По тоннелю промчалась желто-фиолетовая молния. Стекло

мгновенно покраснело, по нему разбежались трещины, как от удара ножом.

Ослепленный, я зажмурился, а когда открыл глаза, Арсеньев выстрелил еще

раз. Пронзительно зазвенели осколки. Мы подождали еще секунд

тридцать-сорок, чтобы они остыли. Путь был открыт. Арсеньев первым вошел в

расширяющуюся часть тоннеля и вдруг остановился, предостерегающе подняв

руку:

- Осторожно...

Изнутри до нас доходило слабое дуновение... Потом полный покой, после

которого воздух снова начинал плыть, но уже в обратную сторону.

- Дыхание... - невольно шепнул я.

Движение воздуха в ту и другую сторону повторялось регулярно. Арсеньев

постоял, соображая, что делать, потом тихо проговорил:

- Ружье в руку...

Я спустил плечевой ремень, обвил его вокруг кисти. Арсеньев шел так

близко, что я мог бы дотронуться до его спины. Вдруг в коридоре потемнело.

- Наклонитесь, - донесся до меня его приглушенный голос. - Тут тесно.

Вокруг нас все громче шумел струящийся воздух. Сейчас он как раз делал

медленный теплый выдох. Арсеньев зацепился рюкзаком за стены, повозился

чуть-чуть, потом попятился и загородил плечами весь проход. Я протянул

руку. Он что-то делал с ремнями.

- Снимите мой рюкзак, - сказал он, - возьмите его у меня, иначе я не

пройду. - И я почувствовал тяжесть в руке.

Стало светлее. Я сделал шаг вперед. Глухой мягкий шум усиливался. В

двух метрах от меня зияло широкое пространство, озаренное фиолетовым

светом. Мы стояли высоко в углублении, обрывающемся отвесной стеной.

Это была внутренность огромного шара. Ровными кольцеобразными рядами,

словно ложи необыкновенного театра, чернели круглые углубления, а от них к

верхней точке шара шли стеклянные колонны. Эти колонны светились

фиолетовым пульсирующим светом, переходившим от слабого блеска к самому

яркому сиянию. Едва взглянув вниз, я невольно ухватился за плечо

Арсеньева, так как едва не потерял равновесия. Обычно на меня не действует

притяжение глубины, но здесь дна не было. Внизу копошились какие-то

темные, мокрые, блестящие тела с серебристыми бликами, словно тысячи

тюленей в бассейне, из которого выпущена вода. Это была густая, вязкая

жидкость, покрытая черноватой пленкой. Жидкость вылезала из отверстий,

лежавших ниже нашего, и вливалась в резервуар на дне. Иногда она

образовывала что-то вроде отростков, цеплявшихся за края отверстия. Когда

ее уровень опускался, отростки, или струи, утончались, даже рвались; но

потом вся масса набухала, вздувалась, в воздух взлетали брызги,

восстанавливались оборванные перемычки.

Мы долго стояли на краю. Воздух струился то вверх, то вниз, подчиняясь

движению черной массы. В том же ритме изменялся и фиолетовый свет.

- Плазма... - прошептал я. - Плазма Живой Реки...

- Да, - ответил астроном, - та самая. Но это только орудие...

- Что вы хотите сказать?

- Наше представление о получении электричества мы связываем всегда с

металлическими машинами - динамо или атомными котлами. Но его можно

получать и иначе... В клетках этой плазмы образуются электрические заряды;

передаваемые на расстояние, они действуют на основу Белого Шара...

- Профессор, вы... вы искали это место? Вы надеялись, что здесь?.. Вы

знали?

- Да, вы помните, что я говорил о бессмысленных токах? Вот их источник:

источник электрической и гравитационной энергии.

- А они? Почему они погибли?

Астроном молчал, глядя в глубину, волновавшуюся черными приливами и

отливами.

- Профессор!

- Вы видите, теперь это движение свободно. Оно никому не служит. Плазма

будет волноваться вот так, пока хватит накопленных запасов: быть может -

сто, быть может - двести лет, быть может - пятьсот...

Голос у него сделался хриплым. Я уже не спрашивал ни о чем и,

последовав его примеру, наклонился над самым краем. Черная, блестящая

масса заливала ряды отверстий один за другим, мягко скользила по стенам,

окутывала их непроницаемую поверхность, напрягалась, как тысячетонный

мускул, и начинала опадать.

- Здесь для нас нет ничего интересного. Вернемся, - сказал Арсеньев.

Включив фонарь, мы тем же путем двинулись обратно и через десять минут

очутились в большом зале. Проходя мимо планетария, где все еще двигались

светящиеся шары, я невольно взглянул на черный знак двойного кольца,

вырезанный на камне, и остановился на полушаге. В голове мелькнуло

воспоминание. Такой же рисунок я видел в горной пещере... Венера и Земля,

вращающиеся вокруг Солнца... Но эта сплошная линия не соединяла их, она

начиналась на поверхности Венеры, устремлялась сквозь пространство к Земле

и проходила через нее, словно зачеркивая планету.

- Профессор! - крикнул я. Мысли неслись, как в водовороте.

- Профессор! - окликнул я еще раз. Астроном уже вышел из зала, и в

глубине коридора раздавались его удалявшиеся шаги.


^ ПЕТР АРСЕНЬЕВ


Когда автомобиль вернулся, мы попробовали проникнуть вглубь одного из

наиболее сохранившихся зданий. Поиски какого-либо входа оказались

безрезультатными, тогда мы заложили в нишу бокового крыла хороший заряд

фульгурита. Взрыв развалил часть стены, и через образовавшийся пролом

можно было войти внутрь. Но ни здесь, ни в других зданиях, толстые стены

которых нам удалось проломать, мы не нашли ничего, что хоть немного

напоминало бы внутренность жилища на Земле. Здания были похожи на наши

только по внешнему виду. Голубоватый отсвет не проникал внутрь домов: там

стоял почти полный мрак, лишь кое-где разорванный тонкими лучиками,

просачивающимися сквозь трещины в стенах. В свете фонарей перед нами

вставали ряды погнутых труб, тоннели, плоскости, обширные покосившиеся

залы, усыпанные металлическим и стеклянным щебнем. Много раз мы натыкались

на конструкции, назначение которых было для нас совершенной загадкой.

Большие залы были разделены перегородками на секции, у потолка широкие,

внизу сузившиеся настолько, что человек едва мог туда влезть. В этих нишах

находилось множество наклонных выступов, похожих на полки.

Под поверхностью улиц раскинулась сеть замкнутых артерий. Они шли ярус

за ярусом, одни погруженные в темноту, другие озаренные зеленоватым

свечением потолков, кое-где соединяясь по пяти и шести и образуя площадки,

напоминающие огромные барабаны, разделенные на два этажа. От верхнего

этажа отходили круглые тоннели. Осмотрев их, мы убедились, что они ведут

внутрь различных зданий. Многие проходы были загромождены грудами

обломков, к которым мы не прикасались, опасаясь, как бы висящие над нами

десятки этажей не рухнули от сотрясения. Кое-где остались обломки

вертикальных рельсов, по которым, наверное, когда-то двигались какие-то

поезда. Но теперь только груды оплавленного металла висели между

закопченными стенами.

В одном из самых крупных зданий, вершина которого растрескалась и

поднималась в небо разорванными арками конструкции, в нескольких десятках

метров под поверхностью улицы мы нашли зал, огромный, как соборный неф, а

в нем маленькие камеры с окошками из прозрачной массы. Многие окна

потрескались. Все здесь было покрыто густой серебристой пылью. Лучи

фонарей увязали в ее клубах, поднимавшихся при каждом шаге, окутывавших

нас мерцающим облаком и оседавших на шлемах и скафандрах. Далее

открывалось воронкообразное углубление, похожее на направленную вниз

раковину, словно открытый колодец шахтного вентилятора. Несколькими

этажами ниже, посреди поваленных друг на друга кронштейнов и лебедок, на

каменных плитах лежали обуглившиеся корпуса машин. Их было несколько

десятков; расположенные по прямой линии друг за другом, они чернели, как

позвонки какого-нибудь чудовища. Сверху и по бокам у них выступали

оплавленные сегменты, похожие на поломанные крылья.

Мы медленно двигались от одного здания к другому, пока не пришли к

пустырю, окружавшему кратер. Здесь ученые принялись исследовать радиацию с

помощью ионизационных камер и счетчиков Гейгера. От кратера отходило

несколько глубоких рвов, загроможденных грудами шлака и металлических

натеков. Удаляясь все больше от центра взрыва, мы дошли до первых частично

уцелевших зданий.

Здесь, очевидно, когда-то была температура, равная температуре Солнца.

Всю поверхность отлогого склона покрывали мелкие пузыри стекловидной

массы, застывшей в момент кипения. Мы обратили внимание, что в двух местах

стена была гладкой и слегка вогнутой. В лучах мощного фонаря,

направленного так, чтобы свет падал почти параллельно поверхности, на

шершавом фоне проступали два стертых силуэта, заостренных кверху, словно

тени в высоких капюшонах. Один сильно наклонялся вперед, словно падая,

другой скорчился, как бы присев и втянув голову в плечи. Ростом обе тени

были чуть выше метра. Сравнение с человеческими существами было вызвано,

очевидно, больше игрой воображения, чем тем, что мы видели на поверхности

откоса: попросту там было два пятна, которые могли вовсе и не быть

чьими-либо тенями, но ученые занялись их подробным исследованием. Они

фотографировали пятна в различном освещении, измеряли радиоактивность в

пределах их контуров и вокруг них; Арсеньев даже послал Солтыка на ракету

за пластичным материалом для оттисков, но и после пятичасового ожидания мы

не получили никаких результатов. Возможно, что в момент взрыва перед

откосом стояли два существа: перед тем как испариться в температуре

миллион градусов, их тела заслонили часть стены от непосредственного

действия жара. Но так как мы не могли представить себе даже очертаний или

роста этих существ и не знали, на какой высоте произошел взрыв, в нашем

распоряжении не было никаких данных для решения этой загадки.

Чтобы не слишком затягивать наше пребывание в мертвом городе, мы

разбились по двое, и каждая двойка должна была подробно исследовать хотя

бы один район.

Арсеньеву и мне досталась большая площадь, покрытая лесом

потрескавшихся колонн, стоящих дыбом плит, опор, исковерканных мостовых

конструкций, с путаницей узких, засыпанных грудами песка дорог,

проложенных в выемках среди крутых гладких куполов. Все это светилось

слепым блеском и было погружено в полное безмолвие, только в огнях наших

фонарей в полумраке у самой земли оживали клубки теней.

Взобравшись на высокую насыпь, покрытую волнами застывшего металла, мы

увидели что-то, похожее на огромные грибы с плоскими шляпками, -

несомненно, остатки каких-то машин. В глубине на освещенном фоне темным

силуэтом выделялось высокое здание. Оно привлекло наше внимание, так как,

в противоположность всему вокруг, было погружено во мрак. Мы обошли его и,

не найдя никакого входа, высверлили в фундаменте шпуры, чтобы заложить

заряды фульгурита. От взрыва получился звездообразный пролом, через

который мы проникли внутрь. Поднявшись по обломкам разбитой колонны, мы

очутились в обширном зале. Он был усыпан металлическими черепками,

смешанными с чем-то, похожим на куски меха. Это были перегоревшие остатки,

которые при первом же прикосновении превращались в пепел. Посреди зала

стояла четырехгранная колонна с двумя круглыми отверстиями: внутри она

была пустая и напоминала что-то вроде шахты. На стенах торчали короткие,

загнутые книзу крючки. Мы спустились по этой шахте на несколько метров и,

пробившись сквозь груды обломков, очутились в настоящем лабиринте низких и

узких коридоров: одни шли лучеобразно, другие спиралью, пересекаясь с

первыми под углом. Здесь было совершенно темно. При свете фонарей мы

увидели на стенах вертикальные ниши. В них торчали наклонные треугольные

полки с частыми мелкими отверстиями. В этих отверстиях, на перегородках

ниш и под ними лежали груды серебристых зернышек, таких же, как и те,

которые я когда-то принял за металлических насекомых. Арсеньев

предположил, что это помещение что-то вроде архива или библиотеки. Следуя

его примеру, я тоже наполнил себе карманы металлическими зернышками, и мы

пошли дальше.

Мы не боялись заблудиться, так как гирокомпасы безошибочно отмечали

каждый поворот, каждое изменение в направлении пути. Некоторые коридоры

были настолько узки, что мы не могли пройти по ним, другие расширялись

куполообразно, образуя шарообразные камеры, напоминающие выдутые из

металла пузыри. Проблуждав по подземелью почти час, мы возвращались на

поверхность сначала по крутому коридору, потом по просторному залу. Пол

его был выложен гладкими черными плитками, покрытыми тонким слоем пыли.

Случайно направив свет в сторону, я увидел на серой поверхности полоску

темных пятен, и мы тотчас же свернули туда.

На запыленных плитах виднелись эллиптические отпечатки диаметром

сантиметра по четыре. Они были похожи на отпечатки ходуль, заканчивавшихся

овальными подковами. Арсеньев измерил расстояние между двумя следами: оно

равнялось шести сантиметрам. Мы пошли за ними по длинной, спускавшейся

вниз галерее, которая постепенно суживалась, пока не превратилась во

что-то вроде коридора с наклонными друг к другу стенками. Пыль иногда

исчезала, след терялся, но другой дороги не было, и мы шли дальше. Вдруг

tablica-proverki-zavisimostej-strelok-i-signalov-signalov-mezhdu-soboj.html
tablica-ravnomerno-raspredelennih-v-intervale-01-sluchajnih-chisel-uchebno-metodicheskij-kompleks-po-discipline.html
tablica-rezultatov-kompleksnogo-longityudnogo-issledovaniya-po-na-richkovoj-zolotoj-klyuchik.html
tablica-s26-29-trudi-soveshaniya-po-nizshemu-selskohozyajstvennomu-obrazovaniyu-v-yanvare-1895-goda-pri-departamente.html
tablica-sokrashennih-naimenovanij-uchrezhdenij-visshego-i-srednego-professionalnogo-obrazovaniya-privodimih-v-spravochnike.html
tablica-sopostavleniya-osnovnih-atributov-razlichnih-fizicheskih-kartin-mira.html
  • prepodavatel.bystrickaya.ru/transformatori-rukovodstvo-po-remontu-2004.html
  • shpora.bystrickaya.ru/vuchebnikah-informatiki-v-obshem-vide-informacionnij-process.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/razdel-3-dokumenti-neobhodimie-dlya-realizacii-osnovnih-polozhenij-fgos-noo.html
  • tests.bystrickaya.ru/konsultacionnij-sovet-po-voprosam-nalogooblozheniya-kodeks-respubliki-kazahstan.html
  • report.bystrickaya.ru/iiiobsledovanie-navikov-i-umenij-svyazannih-s-muzikalnoj-kulturoj.html
  • tests.bystrickaya.ru/medicina-byulleten-novih-postuplenij-v-nb-rgu-za-2-kvartal-2011-g.html
  • crib.bystrickaya.ru/indeksnij-metod-faktornogo-analiza-metodika-buhgalterskogo-ucheta-28-osnovnie-principi-vedeniya-buhgalterskogo-ucheta-pbu-198-28.html
  • thesis.bystrickaya.ru/produktivnie-i-nekotorie-biologicheskie-osobennosti-ovec-buryatskogo-tipa-zabajkalskoj-tonkorunnoj-porodi-raznih-linij-06-02-10-chastnaya-zootehniya-tehnologiya-proizvodstva-produktov-zhivotnovodstva.html
  • klass.bystrickaya.ru/aktualnie-aspekti-ekstrakorporalnogo-ochisheniya-krovi-v-it.html
  • teacher.bystrickaya.ru/gemischte-mbel-aus-restposten-eines-namhaften-deutschen-versandhauses.html
  • assessments.bystrickaya.ru/elektivnij-kurs-po-matematike-procenti-na-vse-sluchai-zhizni.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-po-discipline-teoriya-veroyatnostej-i-matematicheskaya-statistika.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/razvitie-ekonomicheskoj-misli-v-nachale-19-veka.html
  • crib.bystrickaya.ru/k-b-n-prepodavatel-biologii-konsultant-napartovich-e-sh-iskusstvoved-prepodavatel-mhk.html
  • textbook.bystrickaya.ru/issledovanie-gipnosuggestivnih-metodov-v-psihoterapii-i-psihologicheskoj-pomoshi-stranica-2.html
  • report.bystrickaya.ru/iii-mezhpredmetnie-svyazi-v-sisteme-obucheniya-geografii-karopa-g-n-stranica-2.html
  • uchit.bystrickaya.ru/strategicheskij-plan-ministerstva-obrazovaniya-i-nauki-respubliki-kazahstan-na-2011-2015-godi-nastoyashee-postanovlenie-vvoditsya-v-dejstvie-s-1-yanvarya-2011-goda-i-podlezhit-oficialnomu-opublikovaniyu-stranica-15.html
  • tests.bystrickaya.ru/literaturovedenie-byulleten-novih-postuplenij-2007-god.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/literatura-mifi-drevnej-grecii-dedal-i-ikar.html
  • exam.bystrickaya.ru/yan-dobrachinskij-pisma-nikodima-stranica-5.html
  • desk.bystrickaya.ru/pered-otkritiem-moskovskogo-hudozhestvennogo-teatra-m-n-kedrov-glavnij-redaktor-o-l-knipper-chehova-a-d.html
  • college.bystrickaya.ru/2-zakonodatelnoe-sobranie-sankt-peterburga.html
  • essay.bystrickaya.ru/borodulin-be-ftiziatriya-uchebnik-yu-p-lisicing-e-ulumbekova-m-geotar-media2011-544s.html
  • reading.bystrickaya.ru/literatura-19-veka.html
  • esse.bystrickaya.ru/radio-rossii-vesti-20032008-bogdanova-marina-1400-gosduma-rf-monitoring-smi-21-marta-2008-g.html
  • doklad.bystrickaya.ru/uchebniku-makaricheva-yu-n-i-dr-algebra.html
  • turn.bystrickaya.ru/payalnie-i-elektromontazhnie-raboti-metodicheskie-rekomendacii-rukovoditelyam-uchrezhdenij-obrazovaniya-po-organizacii.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/meteorologicheskie-issledovaniya.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-disciplini-modulya-farmakologiya.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/obzor-istochnikov-feodora-yannici-grecheskij-mir-v-konce-18-nachale-20-vv-po-rossijskim-istochnikam-k-voprosu-ob.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/razdel-1-rebenok-i-drugie-lyudi-programma-municipalnogo-obrazovatelnogo-uchrezhdeniya-detskogo-sada.html
  • crib.bystrickaya.ru/instrukciya-po-deloproizvodstvu-v-organah-prokuraturi-rossijskoj-federacii-i-ih-uchrezhdeniyah-utverzhdena-prikazom-generalnogo-prokurora-rf-ot-5-iyunya-2008g-107.html
  • control.bystrickaya.ru/boris-grebenshikov-dal-deneg-doktoru-rossijskaya-blagotvoritelnost-v-zerkale-smi.html
  • crib.bystrickaya.ru/kazhushijsya-ves-tela-uchebnoe-posobie-ufa-2008-udk-531075-3-bbk-22-2ya73.html
  • universitet.bystrickaya.ru/svojstva-portlandcementa.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.